Санкции ЕС против России: запрет на сделки со связанными с государством компаниями и с перечисленными портами/аэропортами (статьи 5aa и 5ae Регламента 833/2014)

«Запрет на сделки» (transaction ban) — один из наиболее жёстких инструментов в системе санкций ЕС против России. Он запрещает участникам рынка ЕС («лицам ЕС») прямо или косвенно совершать сделки с (i) определёнными связанными с государством российскими компаниями и (ii) определёнными перечисленными российскими портами, шлюзами и аэропортами. В отличие от адресных мер (запреты импорта/экспорта, инвестиционные ограничения, запреты на отдельные услуги), запрет на сделки действует как жёсткое правило “stop”: разрешено только то, что прямо подпадает под исключения.

На практике ключевое значение имеют два положения Регламента (ЕС) № 833/2014:

• статья 5aa — запрет сделок со связанными с государством лицами (Приложение XIX);

• статья 5ae — запрет сделок с перечисленными портами/шлюзами/аэропортами (Приложение XLVII), введённый в феврале 2025 года как мера против обхода санкций и логистики «теневого флота».

1) Статья 5aa: сделки со связанными с государством лицами (Приложение XIX)

Кто подпадает под запрет?

В базовом варианте — это лица, прямо включённые в Приложение XIX. Кроме того, запрет распространяется на компании за пределами ЕС, если лицо из Приложения XIX прямо или косвенно владеет более чем 50% долей/акций (и такая «дочерняя» компания не обязана быть отдельно перечислена в Приложении XIX).

Отдельная зона риска — лица, действующие «от имени» или «по указанию» перечисленного лица. Комиссия указывает на необходимость оценки конкретных обстоятельств: структура собственности и контроля, связи между физическими лицами, цель операции в сопоставлении с бизнес-моделью участника, история похожих операций, а также сведения третьих лиц о наличии указаний/инструкций.

Важно и то, что формальное снижение доли ниже 50% само по себе не гарантирует «выхода» из запрета: по позиции Комиссии, при признаках сохранения контроля/указаний риск сохраняется, особенно если реструктуризация произошла вскоре после включения в список.

Что именно запрещено?

Формулировка статьи 5aa — «любая сделка» (any transaction). Специального определения для статьи 5aa в Регламенте 833/2014 нет; анализ часто проводится с оглядкой на терминологию «договор или сделка» из Регламента 269/2014.

При этом Комиссия трактует запрет не только как запрет на заключение новых договоров. В статье подчёркивается, что Комиссия также рассматривает как потенциальное нарушение предоставление “любого экономического преимущества” перечисленным лицам (например, услуги, платежи, иные выгоды), включая ситуации, когда структура специально построена без формального договора с перечисленным лицом. Именно здесь возникают самые сложные вопросы квалификации: текст нормы говорит о «сделках», тогда как комплаенс-практика оперирует категорией «экономической выгоды» для пресечения обхода.

«Старые» договоры: общего “grandfathering” нет

Практически значимо, что «старые» договоры не дают автоматического права продолжать исполнение. По изложенной в статье позиции, запрет действует для новых договоров с 16 марта 2022 года, а для существующих отношений фактически сохраняется главным образом возможность получать платежи, если они причитаются по договорам, исполненным до соответствующих контрольных дат (которые могли различаться в зависимости от даты включения лица в Приложение XIX).

Исключения (примеры)

Статья 5aa предусматривает законные исключения (без необходимости получать предварительное разрешение), включая сделки, строго необходимые для покупки/импорта/перевозки отдельных категорий товаров (в т. ч. определённых энергоносителей/сырья), а также операции по отдельным энергетическим проектам вне России при миноритарном участии перечисленного лица.

Отдельно выделяется исключение, связанное с обеспечением доступа к судебным, административным и арбитражным процедурам в государстве-члене ЕС (включая признание/исполнение решений и арбитражных решений), при условии согласованности с целями санкционного режима. Это исключение подлежит толкованию в свете статьи 47 Хартии основных прав ЕС (право на эффективную судебную защиту и справедливое разбирательство).

2) Статья 5ae: сделки с перечисленными портами, шлюзами и аэропортами (Приложение XLVII)

На что нацелен запрет — на оператора или на объект?

Ключевая особенность статьи 5ae: в фокусе находится инфраструктура. Приложение XLVII перечисляет порты/шлюзы (часть A) по местоположению и аэропорты (часть B) по международному названию — без указания владельцев/операторов. Поэтому отправная точка анализа — есть ли связь сделки с использованием/эксплуатацией конкретного перечисленного объекта в России, а не только то, кто является контрагентом.

Запрет введён Решением (ОВПБ) 2025/394 и Регламентом 2025/395. В статье отмечается, что (согласно соответствующим разъяснениям) запрет охватывает доступ к объектам и оказание услуг судам/воздушным судам и при этом ограничен инфраструктурой на территории России.

Практический охват: какие операции могут быть запрещены?

Запрет может охватывать, если операция связана с перечисленным объектом: швартовые/посадочные сборы, обслуживание инфраструктуры, обслуживание судов/самолётов на территории порта/аэропорта, а также поставки товаров и программного обеспечения для перечисленного порта/аэропорта или для использования им. Комиссия в FAQ приводит примеры: предоставление ПО для управления воздушным движением, проведение тренингов по обработке пассажиров/грузов, строительство терминала.

Даже «не запрещённые к ввозу» товары могут не пройти из-за маршрута

Один из наиболее практичных выводов: запрет по статье 5ae способен блокировать импорт товаров, которые сами по себе не подпадают под импортный запрет, потому что ограничителем становится использование перечисленного порта/аэропорта. Комиссия исходит из широкой трактовки запрета: допустимы только операции, которые прямо подпадают под исключения; при этом запрет охватывает и товары, не подпадающие под импортный бан.

Косвенные сделки и логистическая цепочка

Самые сложные случаи — это «косвенные» сделки в логистике: если перевозчик использует перечисленный порт/аэропорт, считается ли это косвенной сделкой лица ЕС?

По изложенному в статье подходу Комиссии, для отсутствия косвенной сделки существенны два условия: (i) лицо ЕС не несло ответственности за выбор порта/аэропорта и (ii) оператор/экспортёр не уплачивал сборы портовым/аэропортовым властям. Статья подчёркивает проблемность такого теста в реальности: сборы обычно «сидят» в стоимости перевозки, и экономически их в конечном счёте оплачивает клиент.

Отсюда — повышенное значение проверки маршрута. В статье отмечается, что проверка цепочки поставок относится к базовым обязанностям комплаенса. Если лицо ЕС не проводит доступные проверки о вовлечённости перечисленных портов/аэропортов, ссылаться на защиту, основанную на отсутствии знания, становится существенно труднее.

Исключения (порты/аэропорты)

Статья 5ae содержит законные исключения (без разрешения), в т. ч. для операций, строго необходимых для отдельных потоков: например, покупки/импорта/перевозки отдельных материалов (включая некоторые металлы/сырьевые товары) и для фармацевтической, медицинской и сельскохозяйственной продукции, продовольствия (включая пшеницу) и удобрений — при условии, что соответствующая торговля разрешена по Регламенту 833/2014.

Для аэропортов возможны исключения для полётов, строго необходимых для участия во встречах, направленных на поиск решения войны агрессии или поддержку целей ограничительных мер, а также для поездок физических лиц (и ближайших членов семьи) по личным причинам.

Статья также указывает на возможное расхождение между буквальным текстом нормы и отдельными разъяснениями Комиссии (например, по транзиту казахстанского угля или по сырью для удобрений) и рекомендует в таких случаях заранее согласовывать подход с компетентными органами, учитывая общий принцип широкой трактовки запретов и узкой трактовки исключений.

3) Выводы для практики комплаенса

Запрет на сделки — это “красный свет”, а не предупреждение. Для комплаенса недостаточно стандартного KYC/скрининга контрагентов: требуется (i) анализ собственности/контроля и “direction”-факторов по Приложению XIX и (ii) проверка логистических маршрутов и инфраструктуры по Приложению XLVII.

Наконец, статья подчёркивает практическую значимость обязанности best efforts по статье 8a: она де-факто усиливает требования к групповому санкционному управлению, поскольку лица ЕС должны прилагать наилучшие усилия, чтобы контролируемые дочерние компании в третьих странах не участвовали в действиях, подрывающих запреты Регламента 833/2014.

---

Ваше контактное лицо: Dr. Hendrik Müller-Lankow, юрист, квалифицированный в Германии и ЕС (адвокат)